Пляска Святого Витта в ночь святого Варфоломея. Часть 3. Покушение

Пляска Святого Витта в ночь святого Варфоломея. Часть 3. Покушение

Исторический обзор того, как Франция пришла к знаменитой Варфоломеевской ночи. Политические интриги, предательство и накал страстей.

Для тех, кто пропустил:

Часть 1 — Адмиралъ — https://xren.su/st-bartholomews-day-massacre-1/

Часть 2 — ПрЫнц — https://xren.su/st-bartholomews-day-massacre-2/

————————————————————————

Собственно все началось 17 июля 1572 года.

В этот день Фернандо де Толедо разгромил Жанлиса (мы уже говорили об этом) и в руки Альбе попало письмо французского короля Карла IX принцу Оранскому, в котором король предписывает тем, кто ему верен, держать своих солдат при оружии и быть готовыми их поднять «где и когда понадобится»для атаки Фландрии. При этом в переписке по дипломатическим каналам Карл заверял Филиппа II в дружбе и миролюбии, а Екатерина Медичи убеждала Альбу, что войска на границе с Фландрией «собраны для обороны, и не планируется вести какого-либо вторжения в ваши пределы». Жанлис чуть ранее был объявлен «отпускником», его бригада — бригадой добровольцев, за действия которых правительство не отвечает.

Альба сделал гениальный дипломатический ход — он отослал Екатерине Медичи копию этого письма короля, а так же копию договора с Елизаветой Английской, где было черным по белому написано — «В случае вторжения французских войск во Фландрию Англия сдаст Испании Флиссинген и откроет боевые действия против Франции».

Это называется просто — политический и военный нокаут! Карты противник вскрыл раньше, нежели они были использованы, и разведка Филиппа II показала себя на голову выше французской.

Медичи была в панике — на очередном королевском Совете она просто показывает бумаги от Альбы королю, Колиньи и остальным присутствующим. По мысли Екатерины приготовления к войне надо сворачивать — планы раскрыты чуть более, чем полностью, Альба и Филипп полностью контролируют ситуацию, и могут ударить в любой момент.

Но ни король, ни Колиньи не видят очевидного — они предлагают форсировать подготовку и начать войну как можно быстрее. Более того, Колиньи обращается к английскому послу Смиту с просьбой «искать возможности Вашего вступления в войну у Рейна и узнать, не пожелает ли государыня действовать, дабы выручить бедного принца Оранского». То есть (по мысли Екатерины) адмирале не понимает, что Елизавета по сути его предала!

Таким образом Колиньи для королевы-матери становится опасным прекраснодушным мечтателем, не имеющим ничего общего с реальностью, и ведущим Францию к неминуемой катастрофе.

И здесь возникает план — чисто маккиавеллиевский — если Колиньи убрать, то политика Франции безусловно изменится, и войны не будет. Вполне в духе семейства Медичи и вообще итальянских разборок эпохи Ренессанса.

Но Екатерина не хочет, чтобы ее обвинили в убийстве, и возникает мысль ввязать в это дело Гизов, чтобы потом выпилить и их, как убийц адмирала. Таким образом государство избавляется от прекраснодушного мечтателя, ведущего Францию к пропасти, и полунемецких принцев-смутьянов, вносящих раздор в дела королевства. При этом и король, и Екатерина все в белом, и вообще — вылитые д’Артаньяны.

В тайне от короля Екатерина и Гизы находят исполнителя — Шарль де Лувье, сеньор де Моревер (Charles de Louviers, seigneur de Maurevert, у нас в литературе почему-то проходит как Франсуа, и Морвель), воевавший в Италии под командованием Гизов офицер, вроде как из инженерной роты (те, кто делали подкопы и закладывали заряды под стены).

И вот, 22 августа 1572 года, около 11 часов утра адмирал Колиньи выходит из Лувра, где сначала участвовал в Совете, а потом играл в мяч, и возвращается в Отель де Рошфор в окружении 15 своих сторонников-протестантов. На углу улиц Арб-ле-Сек и Бетизи он получает письмо, останавливается и слезает с мула, чтобы прочитать. Вокруг него толпятся его спутники, мешая стрелку прицелиться.

Моревер появился в доме напротив еще вечером 21-го, его проводил в дом каноника Вильмюра приближенный герцога д’Омаля, и вручил аркебузу, в которую для верности убийца засадил сразу 4 пули, и ночь он провел именно там. Вообще место убийства очень удобное для отхода, но неудобное для убийства. Рядом улице Сен-жермен и церковь Сен-Жермен-л’Оксеруа, очень похоже на питерский перекресток «Пять Углов».

Итак, Колиньи в окружении своих сторонников читает письмо, поворачивается и нагибается, чтобы подправить подпругу у мула, и в этот момент звучит выстрел. По идее 4 пули должны были превратить позвоночник, а вместе с ними легкие и желудок герцога в решето, но из-за его движения, две пули пролетели мимо, одна попала в кисть, срезав палец, а одна в плечо, сломав плечевую кость.

Колиньи даже не пошатнулся, побледнел, и указал на окно, из которого вился дымок. Спутники адмирала рванули туда, но застали лишь брошенную на столе у окна аркебузу и открытое окно, убийца ушел по крышам.

Королева-мать узнает о том, что адмирал жив примерно в 12.00. Ни слова не говоря она поднимается из-за обеденного стола и уходит в свои покои.

Комбинация ее рухнула, и что теперь делать — она не знает.

Очень часто мы, предугадывая действия людей, переносим на них свои собственные мысли. Этот же просчет совершает и Екатерина. Она уверена, что Колиньи будет мстить, что если о ее участии в покушении на адмирала король узнает от Колиньи — сливай воду, суши весла. Она будет отринута от государственных дел полностью, Колиньи полностью будет контролировать короля и Франция семимильными шагами пойдет на Голгофу войны с Испанией. Было от чего впасть в отчаянье!

И главное — совершенно непонятно, как теперь из всего этого выйти!
Мысли о ночи Св. Варфоломея начинают приобретать реальные очертания.