Калин-царь

Калин-царь (иначе Галин, Каин, Калин царь Калинович) — эпический татарский царь, нередко упоминаемый былинами.

Обычные его эпитеты: собака, вор, проклятый. Калин осаждает Киев с сорока царями, с сорока королями, у которых у каждого силы по сороку тысячей (всего — 3 200 000), и посылает с татарином письмо князю Владимиру с требованием без боя сдать Киев. Освободителем города, по одним былинам, является Илья Муромец, по другим — его племянник Ермак Тимофеевич.

Илья едет с подарками князя к Калину, чтобы просить отсрочки, а когда Калин не соглашается, начинает избивать его войско. Татары делают подкопы, в которые попадает с конём Илья Муромец. Когда, скрутив его чембурами, татары по приказанию Калина ведут его на казнь, Илья, освободив руки, схватывает татарина и, махая им, прочищает себе дорогу и приколачивает всю силу татарскую.

Периодически у антинорманистов проскакивает фраза, что "остров русов", описанный многими арабскими авторами Х века - это столь любимый антинорманистами Рюген. А отсюда, ясное дело, следует незамысловатый вывод, который со времен С. А. Гедеонова разнообразные ободритоведы пытаются безуспешно пропихнуть в число научных: о том, что русы - это никакие не скандинавы, а руяне, славянское население острова Рюгена-
Руяна.

Давайте проверим степень соответствия версии сведениям источников. В качестве основного текста об "острове русов" возьмем хрестоматийный текст гражданина ибн-Русте.

Итак:

- ибн-Русте четко различает русов и славян. Одно только это говорит о том, что западные славяне, жившие на Рюгене на роль русов не подходят.

- ибн-Русте дважды акцентирует внимание на отсутствие земледелия у русов: "Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян", "И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен."
Кроме того, он отмечает, что сам остров для земледелия не особо подходит: "покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги". На Рюгене же, согласно сообщениям Саксона Грамматика, проводились праздники после сбора урожая, то есть земледелие не просто существовало, но и играло значимую роль в хозяйственной жизни.

Навмахии

Навмахии (греч. Ναυμαχία - морская битва) - так назывались инсценировки морского боя в исполнении гладиаторов (так называемые навмахиарии).

Первую навмахию в 46 г. до н. э. провёл Юлий Цезарь. Для "морского боя" посреди Марсова поля в Риме был выкопан огромный котлован, который заполнили водой и превратили в искусственное озеро. На воду были спущены 16 настоящих галер, которыми управляли 4 тысячи рабов-гребцов, а в самом сражении участвовало 2 тысячи навмахиариев. Грандиозное зрелище поразило воображение публики и было оценено по достоинству.

Казалось бы, никто уже не сможет перещеголять великого Цезаря. Но спустя 45 лет император Октавиан Август поставил новый "рекорд". К навмахии готовились больше года, размеры искусственного водоёма составили 1800 на 1200 метров, вокруг него выстроили временные трибуны, и на этот раз в битве на воде участвовали 24 галеры и 3 тысячи навмахиариев. По задумке Октавиана это была инсценировка легендарного сражения при Саламине (480 г. до н.э.), где греки одержали победу над персами.

Вчера был день памяти политических репрессий.

Плохо ли репрессировать людей? Наверное, нехорошо.
Их вообще часто репрессируют, в том числе, по политическим мотивам.
В том числе - в России, даже современной. Но далеко не только у нас, и далеко не только теперь имели место политические репрессии.
Так что, вроде бы, День Памяти по этой теме вполне оправдан.
Но тут, внимание, следим за руками.

Оказывается, Политические репрессии с большой буквы - это только и исключительно репрессии в СССР 1921-1953 гг.!
В этот странный День памяти вы не услышите плача по расстрелянному в 1993 году Доме Советов и его защитниках.
В этот странный День памяти вы не услышите плача по зверски убитым крестьянам и рабочим в ходе Белого террора.
Вы ни слова не услышите о сотнях убитых в ходе рейда прото-фашистских айнзац-команд Ренненкампфа и Римана.
Ни одна слеза не упадёт с голубых экранов в поминовение расстрелянной Красной Пресни и тысячи убитых в ходе Кровавого воскресенья.

Давным-давно, когда деревья были выше, трава зеленее, а автор этих строк ходил в школу, писатель по имени Юрий Никитин решил создать свое, с игрой в тавлеи и срамными девками, фэнтези в древнерусском стиле, фэнтези, в котором действие происходило бы не в псевдославянском мире, аналогичном созданному Марией Семеновой в "Волкодаве", а в самой, что ни на есть сказочно-былинной Древней Руси, центром которой является город Киев, правит коим князь Владимир Красно Солнышко, которого Никитин не раздумывая отождествил с Владимиром I Святославичем, более того, основные сюжетные линии задуманной Никитиным франшизы происходили исключительно в первый период правления Владимира, сиречь когда князь еще был язычником.

Самим Юрием Александровичем были написаны два романа, первым из которых стал "Княжеский пир", задавший марку и давший название всей серии - впервые в нем появились сам Владимир, его советник -верховный волхв всея Руси Белоян, которого Никитин наделил мордой медведя и собственно изначальная локация - княжеский пир. Вторым романом стал "Главный бой", героем которого стал Добрыня.

Киевский князь Владимир Мономах, неутомимый воитель, немало пота проливший за землю русскую в сражениях с «погаными», в своем «Поучении» писал, обращаясь к своим детям: «на войну вышед, не ленитися, не зрите на воеводы; ни питью, ни еденью не лагодите, ни спанью; и стороже сами наряживайте, и ночь, отвсюду нарядивше около вои тоже лязите, а рано встаньте; а оружья не снимайте с себе вборзе, не розглядавше ленощами, внезапу бо человек погыбает». Увы, нижегородский княжич Иван Дмитриевич и его родственник князь Семен Михайлович, явно не читали этих строк, а если и читали, то решили, что мнение пращура им не указ, за что испили смертную чашу жарким днем 2 августа 1377 г. на реке Пьяна, что на Нижегородчине…

Завязку печальной истории про «побоище иже на Пьяне» можно отнести к началу 1377 г., когда московско-нижегородская рать во главе с нижегородскими княжичами Иваном и Василием и московским воеводой князем Дмитрием Боброком совершила успешный поход на волжский город Булгар (кстати, похоже, что в этом походе русские впервые познакомились с огнестрельным оружием). Одержав победу и взяв с города контрибуцию в 5 тыс. рублей, русские с полоном и награбленными «животами» вернулись домой.

К сожалению до наших дней не дошли достоверные источники, в которых указывалось бы точное количество русских воинов, выходивших на поля знаменитых сражений в средние века. Лишь летописи, называющие произвольный размер войска, пропорционально значимости события. И некоторые другие косвенные источники.

Как же современному историку рассчитать размер армии? Какие методы использовались для этого ранее, и какие результаты они давали? Об этом, как всегда, с интересом и юмором расскажет военный историк Клим Александрович Жуков в своей видео-лекции, прочитанной в Историческом лектории ЦИР "Аустрвегр".

«Лука́ Муди́щев» — анонимная поэма второй половины XIX века, отчасти стилизованная под непристойные стихи Ивана Баркова и потому зачастую ему приписываемая.

«Лука Мудищев» долгое время бытовал в устной и рукописной традициях. Поэтому достаточно сложно установить дефинитивный вариант текста «Луки». Ещё более трудно, даже невозможно, без обращения к источникам установить авторство и время написания поэмы. Позволительно предположить, что одного автора у неё не было, а был ряд соавторов и нескончаемое количество «творческих соредакторов». Фактически, неизвестный автор «Луки» — коллективный автор, и текст поэмы формировался и видоизменялся в течение нескольких десятилетий.

Сюжет: Купеческая вдова, пресытившаяся любовными утехами, просит сваху найти ей такого мужика, какого у нее еще никогда не было. Сваха выполняет просьбу вдовы и приводит к ней в дом разорившегося дворянина Луку, происходящего из рода, все мужчины в котором славились своим мужским достоинством... Наутро в доме купеческой вдовы были обнаружены три трупа – хозяйки, Луки и свахи

Фантастическая повесть Дж. Р. Р. Толкина «Хоббит, или Туда и обратно» впервые вышла в свет в 1937 году. Произведение имело большой успех. Его опубликовали на более 40 языках. Для каждого перевода создавались уникальные иллюстрации

Советское издание «Хоббита» появилось в 1976 году. Перевод этой детской книги на русский язык выполнила Наталья Рахманова, а рисунки принадлежат художнику-иллюстратору Михаилу Беломлинскому. Примечательно, что в образе Бильбо Беггинса легко распознать черты любимого актёра Михаила Самуиловича – Евгения Леонова. И остальные персонажи изображены с точностью и мультяшным очарованием (иллюстрация на плакате).

В 1985 году, в рамках передачи "Сказка за сказкой" на телеэкраны вышел телевизионный фильм-спектакль "Сказочное путешествие мистера Бильбо Беггинса, Хоббита, через дикий край, чёрный лес, за туманные горы. Туда и обратно". Надо отметить, что это была первая постановка Толкиена с живыми актёрами, до этого персонажи "Хоббита" и "Властелина колец" существовали только в мультипликации.

Изучая, или просто подробно знакомясь с временем Ивана Грозного, видишь десятки грандиозных сдвигов в жизни страны, крупные победы, удачные решения, тонкие политические ходы. Они закономерно соседствуют с явными ошибками, иногда - вынужденными мерзостями, поражениями.

Как-то так получилось, что крупнейшие успехи Ивана Грозного вдруг оказались в общественном сознании очень похожи на успехи И.В. Сталина. Их или не помнят, или смутно представляют, или придерживаются мнения, что успех был достигнут вопреки.

Например, о грандиозной исторической победе при деревне Молоди в 1572 году до 2000-х годов помнили только историки профессионалы и\или любители военной истории.
О Полоцком взятии 1563 года, наверное - даже не все профессионалы. И, если Полоцк Россия потеряла в итоге операций Стефана Батория, то Молодинской победе за что досталось? Тем более, что имя антагониста Девлет-Герея должны бы помнить со школы.

Одновременно с этим странным положением, взятие Казани и Астрахани, присоединение Сибири вполне укоренилось в сознании общества как нечто позитивное.