Инферно

Накануне коронации молодому королю приснился необычный сон. Он увидел нищих и голодных детей, которые ткали королевское одеяние для предстоящих торжеств. Затем увидел, как гибнут ныряльщики, добывая на морском дне жемчужины для его скипетра. Увидел, как умирают от тропической лихорадки невольники, разыскивая для его короны рубины.

На следующий день король пришел на коронацию в нищенском рубище: он больше не хотел прикасаться к вещам, добытым такой страшной ценой.

В отличие от короля из этой сказки Оскара Уайльда, наш современник редко думает о цене. Пользуясь центральным отоплением, он не вспоминает о тех, кто для этого ежедневно дышит угольной пылью или прокладывает трубы через вечную мерзлоту. Покупая элитные сигареты, он ничего не знает о детях, работающих на табачных плантациях Индонезии. Он не задумывается о том, что у продавца к концу рабочего дня могут болеть ноги, и сколько человек сегодня уже сорвали зло на девушке из службы поддержки мобильного оператора.

Увы, но наша цивилизация построена на страданиях — иногда явных, а иногда и скрыто клокочущих в ее глубинах. Сегодня мы попробуем разобраться, что является причиной страданий в современном обществе, и какую роль в этом играет рыночная экономика.

«Наши левые оппоненты полагают пролетария сферическим Маугли, воспитанным офисными приложениями или отбойным молотком. В то время как пролетарий — это не только приложение к молотку и экселу, имеющее лишь классовый интерес. Пролетарий — полноценная личность, результат работы всей национальной культуры, вырабатываемой его народом в течение всей истории. Это плод трудов огромного народа на протяжении тысячи лет.»

Несмотря на то, что в этот раз я прочитал эту мысль в конкретном месте, сие не так важно. Я постоянно её читаю — и в статьях, и в комментах, и даже в разговорах: каждому человеку много всего дала та страна, где он вырос. Она его сформировала, обучила, воспитала, всё такое.

И это действительно так. Правда, тот город, где вырос человек, дал ему ещё больше. И особенно много ему дало население его родной квартиры.

С другой стороны, окружающая его страну планета тоже не оставалась в стороне. Причём настолько сильно, что у меня нет уверенности в большем вкладе именно страны. Не, ну серьёзно, это ведь не у нас в стране изобрели антибиотики, бензиновый двигатель, электростанции, самолёты, компьютеры, интернет, сельское хозяйство, водопровод и множество других вещей, без которых жизнь каждого из нас была бы гораздо более тяжёлой и печальной.

Да, сограждане в своё время тоже неплохо вложились в научно-технический прогресс, но явно не они одни. И не они больше всех. При этом почему-то в сей длинной цепочке концентрических кругов близости предлагается остановиться не на микрорайоне или планете, а именно на стране. Поскольку именно она, видимо, обладает каким-то особым свойством на фоне всех остальных.

Вроде как она задала некий «культурный фон», который как раз и был «особым» и ни на что не похожим. И именно благодаря её, этой страны, национальной культуре человек стал тем, кто он есть. Вот да, не культуре вообще, а именно национальной культуре.

Как не удивительно, но изначально движение «MeToo» (по названию хештега #MeToo) казалось просто одним из забавных курьезов «в американском стиле». Ну, вроде того, что в инструкциях к микроволновым печам пишут о то, что не стоит сушить там домашних животных, а на этикетках с растворителями указывают, что не стоит использовать их в пищевых целях. Однако оказалось, что дело обстоит гораздо серьезнее. В том смысле, что данное «движение» стало вовсе не кратковременной кампанией по «ловле хайпа» - а оказалось довольно «живучим». И, более того, развивающимся – чем подтвердило тот факт, что речь идет о достаточно фундаментальном процессе. Причем, процессе имеющем крайне неожиданную – на первый взгляд – природу. Впрочем, пойдем по порядку.

И, прежде всего, скажем, что пресловутая «борьба с харрасментом» - явление далеко не новое. Поскольку даже пресловутая фраза «MeToo» была использована еще в 2006 году «в рамках проведения кампании «расширения возможностей через сочувствие» (англ. «empowerment through empathy») среди темнокожих женщин, которые испытали сексуальное насилие». (Взято из Вики.) Впрочем, и 2006 год был отнюдь не самым началом процесса, который зародился еще в конце предпоследнего десятилетия прошлого века. Именно тогда в США впервые начали говорить о «сексуальном харрасменте», как об общественно-значимом явлении. (Точнее сказать, о домогательствах, как таковых, вели речь и раньше – но конец 1980-начало 1990 годов стал временем, когда они впервые привели к массовому возбуждению судебных решений.)

Удивительно, но даже после существенного улучшения доступа к самым разнообразным источникам информации подавляющее большинство пользователей сети не утруждают себя хотя бы простейшим фактчекингом. Среди прочего, результатом элементарной лени становится бесконтрольное размножение якобы цитат великих учёных и мыслителей. Когда ими забиты всякие паблики — это ещё полбеды, плохо, когда ими начинают кидаться в ходе дискуссии.

От редакции Xren.su: у наших товарищей "Вестника бури" вышел по-настоящему жесткий материал о черном рынке донорских органов. Жестокая правда о том, как работает эта бесчеловечная система: как обманывают доноров, почему люди идут на незаконные трансплантации и в чем подлинная причина существования этой системы. Мы прочитали, впечатались и решили поделиться с вами. После прочтения предлагаем также посмотреть художественный фильм-мюзикл "Генетическая опера", который, возможно, отражает наше с вами недалекое будущее.

От редакции "Вестника бури":

Кто сказал, что капиталистическая система работает только на 1% богачей? Шанс получить первый капитал (ну или хотя бы расплатиться по старым микрозаймам) есть у каждого! Для этого достаточно лишь продать почку-другую. Никогда ещё сделка с дьяволом не была так выгодна, ведь муки вам уготованы не вечные, а всего лишь до конца вашей и без того безрадостной жизни.

В своей новой статье Rudy Meinhof делится расследованием о том, как работает чёрный рынок донорских органов.

Помню, когда-то в 1990 годы, в какой-то «солидной газете» (не помню точно «Комсомолке» или «АиФ»), была напечатана статья, называющаяся примерно так: «В жизни должно быть место празднику». Писалось там о том, что в указанный период в России происходил необычайный рост разного рода празднеств и фестивалей. Кстати, само название было очевидной отсылкой к позднесоветской идеому: «в жизни должно быть место подвигу». Если кто помнит, то была подобная тема для школьных сочинений в позднесоветское время – должная, судя по всему, способствовать популяризации «героической тематики». Но в реальности воспринимаемая, как очередная официозная банальность – бессмысленная и никому не нужная. Так вот – этой самой банальности в указанной газете противопоставлялась совершенно иная идея – идея праздничного торжества, как момента отказа от пресловутого «служения», «героизма», «самоотречения» ради государства. Идея «всенародного отдыха», должного стать новым русским трендом.

Тут надо заметить, что в указанное время – то есть, в начале-середине 1990 годов – праздники в РФ действительно очень любили. Можно даже сказать, что любили слишком – и на бытовом, и на «городском», и государственном уровне. Разумеется, с учетом платежеспособности «любителей»: поскольку если детям на еду денег не хватает, то какой уж тут праздник. Но если случилось чудо – и человек пробился к достатку, а уж тем более, к богатству – то тогда он начинал «гулять». Это было практически неизбежно, и совершенно не осуждаемо. Тут, скорее, наоборот: если кто-то оказывался при деньгах и при этом не устраивал безумные «загулы» с поглощением огромного количества алкоголя, дорогостоящих кушаний, с музыкой, плясками и прочими проявлениями «сладкой жизни», то он казался, как минимум, странным.

Что ж, достаточно веселья,—впрочем, весельем предыдущие публикации назвать сложно, скорее смехом сквозь слезы—сегодня полностью обойдусь без первого. У меня даже рука не поднимается иронизировать по этому поводу, поскольку история растрогала меня до слез.

Ибо, черт возьми, это вам не неурожайный год, и у человечества в распоряжении не одна только соха с плугом, и речь пойдет не о какой-нибудь стране субсахарного региона Африки, где подобные вещи привычны и даже уже ожидаемы.

Нет, дело происходит в самом эдеме нынешней экономической системы—в Великобритании. Точнее в Шотландии, в пригороде Глазго.

Маленький мальчик, 8-ми лет от роду, был замечен за странным занятием в школьной столовой. Одна из учительниц обратила внимание на то, что ребенок запихивает в карманы маленькие пакеты с томатным соусом. После разговора с мальчиком выяснилось, что он “не ел с пятницы до понедельника.” Попав в столовую, он решил набрать побольше пакетиков с соусом, предназначенных для приправы основных блюд, с тем, чтобы дома “разбавить их горячей водой и сделать суп”. 1

В статье «Долгий путь к доступной среде» мы умышленно пропустили одну из самых страшных и трагических страниц в истории отношения общества к инвалидам. Речь идет о тех событиях, которые разворачивались с 1934 по 1945 год в фашистской Германии и в оккупированных ею странах. На эту тему нам бы хотелось поговорить отдельно.

Проблема в том, что сегодня фашизм часто преподносят как этакое иррациональное зло в вакууме, которое вылезло из ниоткуда, пролило реки крови и так же внезапно исчезло. А все остальное человечество якобы с негодованием отвергло все безумные инициативы, которые исходили от Гитлера и его сподвижников.

Увы, но это совсем не так. В действительности, фашизм был лишь закономерным развитием тех идей, которые столетиями созревали (и продолжают созревать) в глубинах буржуазного общества. А потому неудивительно, что современные капиталистические государства изо всех сил пытаются отмазаться от своей причастности к появлению фашизма и его кровавой идеологии.

В этой статье мы выясним, какие идеи легли в основу немецкой евгенической программы и как они воплощались в реальность в гитлеровской Германии и в различных «цивилизованных» странах.

Вот и подоспела вторая часть статьи "Долгий путь к доступной среде", в которой мы рассматриваем такой важный с точки зрения морали и гуманизма вопрос как отношение к инвалидам. В прошлой части мы рассматривали историю вопроса в общемировом масштабе - отношение к инвалидам в первобытном обществе, в Античность, Средние века и Новом времени. Сегодня мы рассмотрим, как к людям с ограниченными возможностями здоровья относились у нас - в России и СССР, а также узнаем, в каком направлении развивается понимание инвалидности сегодня.

Развитие человечества — это не только научно-технический прогресс или изменение экономических отношений. Пока абак превращался в компьютер, а надсмотрщик с кнутом — в цивилизованного менеджера, полным ходом шла и эволюция общественного сознания, включающего в себя человеческую мораль.

В этой области за прошедшие века поменялось очень многое. Самураи больше не проверяют свои мечи на простолюдинах, европейские обыватели давно отвыкли от созерцания публичных казней, а районные чиновники не претендуют на право первой ночи.

Однако одним из самых значимых индикаторов развития общественного сознания является отношение к тем, кто в силу каких-либо причин оказался меньше других приспособлен к выживанию в этом мире. Речь, как вы поняли, пойдет об инвалидах.

В этой статье мы проследим, как менялось отношение к ним в разные эпохи, и попробуем разобраться, с чем были связаны эти изменения. Вполне возможно, что это поможет нам лучше понять те причины, которые и сегодня затрудняют интеграцию инвалидов в общество.